1478 год

       - Новгород подчинен Москве окончательно. Земли сосланных новгородцев и служилого князя Василия Шуйского конфискованы. Новгородские бояре переселены под Москву (поместья) в обмен на военную службе.

Январь.

15 - После того как двумя днями ранее присягу великому князю московскому ИОАННУ ВАСИЛЬЕВИЧУ (ИВАНУ III) принесли новгородский владыка и бояре, в Новгород приехал князь Иван Юрьевич ПАТРИКЕЕВ с четырьмя другими московскими боярами и созвал весь Новгород в палату, а не на площадь, потому что с этого дня веча уже не было в Новгороде. К присяге привели всех лучших новгородцев, детей боярских и дьяков, крест целовали все, не исключая жен и людей боярских. При крестном целовании была взята грамота, которую новгородцы написали и укрепили между собою за 58 печатями. В следующие дни все бояре новгородские и все дети боярские и житые люди били челом великому князю в службу, а 20 января была направлена в Москву грамота, что великий князь отчину свою, Великий Новгород, привел во всю свою волю и учинился на нем государем, как и на Москве.

Февраль.

18 - 29-летний Джордж Плантагенет, герцог Кларенс, осужденный за заговор против своего старшего брата Эдуарда IV Английского, был тайно убит в лондонском Тауэре — утоплен в бочонке с мальвазией. Парламент признал Кларенса государственным преступником, заслуживающим смертной казни. Но вот такой способ исполнения приговора большинство историков считают все же выдумкой. В шекспировской драме «Ричард III» двое убийц сначала закалывают Кларенса, а затем бросают тело в бочку с вином. С другой стороны, в подвалах Тауэра действительно хранились огромные, почти 500-литровые, емкости с мальвазией, а при эксгумации останков Кларенса не было обнаружено никаких физических повреждений. Как бы там ни было, эта историческая сцена стала со временем одним из самых красочных английских «мифов».

Март.

5 - В Москву из второго похода на Новгород вернулся ИВАН III. Несколько дней спустя сюда же как трофей был доставлен новгородский вечевой колокол. Его подняли на соборную колокольню в московском Кремле — и звонил он теперь только вместе с другими колоколами.